Рада національної безпеки і оборони України

Інститут утворено Указом Президента України від 16 березня 2001 року № 173 “Про Національний інститут проблем міжнародної безпеки”.

Інститут ліквідовано Указом Президента України від 2 квітня 2010 року № 471 “Про оптимізацію діяльності з розроблення наукових засад національної безпеки України”.

 

Демографическая безопасность и демографическое развитие


5.04.2003
Хомра А.У.

Негативные оценки режима воспроизводства, ускоренный переход к депопуляции1, низкая эффективность воспроизводства населения требу­ют его рассмотрения под углом зрения безопасности: более безопасный процесс воспроизводства населения является более эффективным. В са­мом общем понимании демографическая безопасность - это устойчивость к депопуляции [4, с. 178]. Долговременная затяжная депопуляция ставит под сомнение как раз «бессмертие» популяции - главную цель демографи­ческой безопасности [5, с. 60]. Вызовы безопасности, что несет в себе уг­лубление депопуляции, перерастают в собственно угрозы демографичес­кой безопасности-. поэтому депопуляция страны, разлад механизма вос­производства населения относятся к основным угрозам национальной экономической безопасности:![6, с. 56-57]. Углубление демографического кризиса, проявления перерастания его в демографическую катастрофу обусловили выделение демографической безопасности из состава эконо­мической в самостоятельную: демографическая безопасность является од-нопорядковой (не ниже и не выше) с экономической, военной, социаль­ной и другими видами безопасности [5, с. 56]. Иногда, признавая право­мерность экологической и военной безопасности, предпочитают гово­рить не о демографической безопасности, а о демографическом напряже­нии [7, с. 98]. Соответственно, демографическая угроза изымается из со­става угроз экономической безопасности4. Специфика демографической угрозы задается среди других определителей ее (угрозы) долговременнос-тыо, а область демографических угроз - пониманием области демографиче­ского, которое значительно варьируется в различных демографических школах. Тем не менее, в любом случае демографические процессы (рожда-

емость, смертность, миграция) становятся угрозами демографической бе­зопасности в случае их отрицательного влияния на количественные (чис­ленность) и качественные характеристики самовоспроизведения населе­ния. Проблему высокого уровня смертности всех групп населения, в осо­бенности мужчин трудоспособного возраста, на чем часто акцентируется внимание [9, с. 44], можно рассматривать как конкретизацию данной уг­розы. Она конкретизируется также в уменьшении численности населе­ния, его постарении, снижении рождаемости.

Большинством исследователей современное состояние демографи­ческих процессов в Украине оценивается как демографический кризис [10, с. 25-27, 44]. О перерастании демографического кризиса в демографи­ческую катастрофу свидетельствует, в частности, признание состояния здоровья в Украине катастрофическим [11]. В качестве наиболее информа­тивной характеристики демографической катастрофы Б.С. Хоревым назы­вается ожидаемое соотношение чисел умерших и родившихся в прогнози­руемом периоде [12]. Данное соотношение под названием «условный ко­эффициент депопуляции» включается Л.П. Шахотько и Н.Н. Приваловой в качестве индикатора в систему показателей демографической безопасно­сти [13, с. 19]. Трактовка демографической катастрофы как чрезвычайно большого уменьшения населения за очень краткий промежуток времени5 резко сужает данную категорию, существенно снижает ее познавательный потенциал. Одно из направлений политизации демографического кризиса предусматривает придание ему этнической окраски. В частности, если ве­рить О.И. Шаблию, то В.М. Кубийович демографическую катастрофу вы­водил из соотношения прироста украинцев и русских, называя демографи­ческой катастрофой тот факт, что за 1880-1970 годы количество украинцев выросло в два раза, а русских - более чем в три раза [14, с. 249].

Попытки умаления значимости уменьшения численности населе­ния в структуре угроз национальной безопасности основываются как на собственно демографических доказательствах, так и на доказательствах более широкого социально-экономического характера. К собственно де­мографическим доказательствам относят компенсацию сокращения при­роста численности населения, или даже отрицательный прирост, одно­временным ростом совокупного числа прожитых человеко-лет (вследст­вие снижения смертности и увеличения продолжительности жизни) [15, с. 37-38]. В 20-х годах прошлого столетия под влиянием социалистичес­ких идей к критериям, по которым предполагалось оценивать последст­вия репродукции людности, относилось оздоровление социального кол­лектива, физическое и моральное возрождение широких масс. Согласно А.П. Хоменко, социалистическое общество вовсе не заинтересовано в том, чтобы темп репродукции людности непременно держался на высо­ком уровне. Вопрос - это главным образом не количество, а качество [16, с. 199]. Доказательства умаления значимости уменьшения численности населения базируются также на отрицании ведущей роли численности на­селения (трудоспособного населения) в формировании трудового потен­циала. Например, Э.М. Либанова отмечает, что «ныне трудовой потенци­ал государства определяет не общая численность трудоспособного населе­ния, а его образовательная, профессионально-квалификационная подго­товка, состояние здоровья, мобильность, способность к социальной и на­учно-технологической адаптации» [17, с. 31]. Распространенное противо­поставление качества и количества населения надуманно: качество и ко­личество не существуют одно без другого, они неотделимы, задаются одно другим. Развитие населения не может происходить при уменьшении чис­ленности населения уже хотя бы потому, что его (развития) важным при­знаком является сохранение и улучшение имеющейся возрастной структу­ры населения (увеличение доли детей, населения молодого трудоспособ­ного возраста, снижение постарения). Другие качественные характерис­тики населения в значительной мере также задаются численностью насе­ления и его возрастной структурой. Потенциальные угрозы демографиче­ской безопасности вытекают из отдаленных последствий сильно суженно­го воспроизводства населения. Уменьшение численности населения в це­лом приводит к тому, что сумма внешней задолженности в расчете на душу населения, которая и так в Украине возрастала чрезвычайно высокими темпами, получает дополнительный импульс к возрастанию; в будущем это неизбежно отразится на условиях воспроизводства населения и при­ведет к его ухудшению. Встречается также ограничение демографических угроз теми явлениями и тенденциями, вследствие возникновения и разви­тия которых происходят отрицательные количественные и качественные изменения в развитии населения, отрицательно влияющие на устойчивое развитие страны [13, с. 16]. Описание явлений в терминах «угроза», «вы­зов» в своей сути есть психологическое описание. Угроза, вызов - суть ощущение, восприятие субъектом условий его существования, условий его деятельности. Обеспечение безопасности - это процесс создания благо­приятных условий деятельности, процесс овладения субъектом необходи­мыми условиями собственного существования [18, с. 58-59].

Постановкой только диагноза направленности изменений демогра­фических процессов в исследованиях демографической безопасности ог­раничиться нельзя. Поскольку до сих пор концептуальные подходы к вы­бору пороговых значений1' реальной и базовой мер демографической бе­зопасности на любом уровне ее территориальной локализации не разра­батывались, настоятельной остается задача теоретического обоснования критериев демографической безопасности в целом и в региональном раз­резе7. В качестве непременного условия при выборе критериев демогра­фической безопасности выступает определение пороговых значений, не­соблюдение которых дает основание относить данное явление (процесс) к угрозам. При их выборе не могут не учитываться особенности демогра­фического развития. В свете сказанного заимствование унифицирован­ных пороговых значений критериев демографической безопасности, ко­торые доказали свою пригодность в странах Западной Европы, если и можно применить в условиях демографического развития Украины, то лишь частично, основываясь, главным образом, на методолого-методиче-ских аспектах их определения. Как правило, за пороговые принимаются значения, достигнутые в предыдущие годы в развитых странах или уста­новленные эмпирически. Так, позиция Л.П. Шахотько и Н.Н. Привалова при выборе пороговых значений для критериев демографической безо­пасности такова: для ожидаемой продолжительности предстоящей жиз­ни - это уровень, достигнутый страной в предыдущие годы, для смертнос­ти младенцев и материнской смертности - значения данных показателей в развитых странах8, для показателя потребления алкоголя на душу населе­ния - эмпирически рассчитанный, для заболевания населения психичес­кими болезнями, туберкулезом, венерическими болезнями, СПИДом -рост показателей [13, с. 19].

Критерии демографической безопасности могут быть разделены на общие, оценивающие угрозы воспроизводства населения в целом, и частные, оценивающие угрозы отдельных демографических процессов. Критерии социально-экономической безопасности могут рассматривать­ся как демографические лишь тогда, когда они используются для характе­ристики условий воспроизводства населения. Как критерий региональ­ной демографической безопасности традиционно используется коэффи­циент естественного уменьшения населения. В частности, предлагается принимать 7%с как пороговое значение данного показателя в кризисных ситуациях, а для предкризисных - 1%о. На базе данного параметра опреде­ляется группа кризисных территорий. Степень угрозы национальной бе­зопасности на кризисных территориях определяется исходя из показате­ля абсолютного уменьшения населения территории без учета сальдо миг­рации [20, с. 34]. Довольно легко использовать как критерий демографи­ческой безопасности суммарный коэффициент рождаемости, поскольку его пороговое значение (отсутствие простого замещения поколений) чет­ко определено. Значительный потенциал несет в себе такой критерий де­мографической безопасности, как показатель «скорости вымирания» - со­отношение общего коэффициента смертности и общего коэффициента рождаемости'1.

В основе современного демографического кризиса лежит ухудше­ние условий воспроизводства населения: прямая взаимосвязь между соци­ально-экономическим и демографическим развитием является очень же­сткой. Ухудшение условий воспроизводства населения является следстви­ем политического и экономического курса, реализуемого с начала 90-х го­дов"'. Узкое понимание условий воспроизводства населения, которое про­является, прежде всего, в отождествлении их с уровнем жизни, существен­ным образом снижает эвристический потенциал данной категории: как и в любой другой сложной формализованной системе, в ней всегда есть по­ложения, которые не могут быть доказанными (отвергнутыми) средства­ми данной системы. Категория условий воспроизводства населения вы­ступает дополнением к категории структуры воспроизводства населения. При определении условий воспроизводства населения их понимание как внешнего окружения, внешних детерминирующих факторов, влияющих на функционирование и развитие собственно воспроизводства населения исходя из деморепродуктивного эффекта труда, априори является непол­ным: прикладывая труд к внешним предметам, индивид влияет тем самым на себя, изменяя свои свойства и качества. Условия воспроизводства насе­ления - это не другие системы, с которыми взаимодействует система вос­производства населения, а только те их компоненты, которые включены в систему воспроизводства населения. Взаимодействие других систем (со­циальной, экономической, экологической и т.п.) с системой воспроизвод­ства населения необходимо рассматривать не только в плане тесноты свя­зи (что пока доминирует), но и в плане демографической емкости данных систем. В качестве критериев условий воспроизводства населения могут выступать нормативные показатели рабочего времени, стоимость потре­бительской корзины (сопоставляется с величиной реальной и начислен­ной заработной платы, выплаченной заработной платы) и др.

Без конституирования категории «условия воспроизводства насе­ления» всегда будет существовать опасность недооценки противоречий этой системы воспроизводства и других взаимодействующих с нею систем и, соответственно, упрощение методов снятия (решения) этих противо­речий. Заполитизированность дискуссии об определителях демографиче­ского кризиса11 на фоне огульного отрицания достижений недалекого

прошлого требует мужества при признании вымирания населения следст­вием возрастающей бедности: не каждый исследователь на это пойдет. Резкое ухудшение социально-экономических условий жизни подавляюще­го большинства людей чаще трактуют как такую причину чрезвычайно низкой рождаемости, которая лежит на поверхности [23. с. 48]. К отрица­нию ведущей роли ухудшения условий воспроизводства населения в струк­туре определителей современного демографического кризиса приводит переоценка значимости собственно демографических определителей (по­старения, уменьшения доли женщин фертильного возраста, доминирую­щей ориентации на однодетную семью и т.п.). Относительно большую роль среди определителей демографического кризиса в начале 90-х годов при неизменных и снизившихся установках на число детей в семье могло сыграть введение в середине 80-х годов определенных социальных льгот для семей с детьми. В частности, увеличение продолжительности отпуска по уходу за ребенком, которое содействовало реализации не только отло­женных рождений, но и планировавшихся на ближайшую перспективу. После укоренения социальных льгот для семей с детьми отменить или со­кратить их без весомых потерь в рождениях практически невозможно.

Попытки обоснования положения о ведущей роли ухудшения усло­вий воспроизводства населения в снижении рождаемости базируются так­же на использовании эмпирически выявленных взаимосвязей между рож­даемостью и бедностью как на уровне стран (регионов), так и на уровне се­мей. Наивно-примитивные, ненаучные в своей сущности попытки отрица­ния обусловленности снижения рождаемости ухудшением условий вос­производства населения сводятся к противопоставлению высокоразви­тых стран (районов), в которых отмечается низкая рождаемость, слабо­развитым странам (районам), в которых рождаемость сохраняется на вы­соком уровне1-. В таких утверждениях не учитывается как раз резкое ухуд­шение и характеристик рождаемости, и уровня благосостояния населе­ния, что имеет место в Украине. Эмпирически доказано, что показатель рождаемости не положительно, а отрицательно связан с доходом, следо­вательно, и снижение реальных доходов на душу населения в 90-е годы не может объяснить факта скачкообразного снижения рождаемости в Рос­сии [26, с. 115]. Признание репрезентативной по демографическим пара­метрам (возраст)7 матери и отца, доли тех, кто находится в зарегистриро­ванном браке, соотношению первых, вторых и третьих рождений) выбор­ки рожениц, а именно на основе ее результатов сделан цитированный вы­вод, не обязательно означает признание ее репрезентативной по социаль­но-экономическим параметрам. О политической направленности рассма­триваемого плана возражений свидетельствует уже то. что они присущи исследователям из постсоциалистических стран. Во всем мире коэффици­ент рождаемости, как правило, снижается по мере экономического разви­тия, а в Восточной и Центральной Европе в 90-х годах его уменьшение бы­ло больше в тех странах, в которых средние доходы снизились наиболее резко [27, с. 145].

Довольно часто в структуре определителей демографического кри­зиса к основным, в особенности кризиса рождаемости, относятся связан­ные с планированием семьи, в частности, распространение контрацеп­ции как альтернативы абортам. Еще необходимо толком изучить, отмеча­ет В.А. Тишков, что повлияло больше на снижение рождаемости в России в 90-е годы: «шоковая терапия» или радикальные сдвиги с точки зрения доступности противозачаточных средств, возможностей выполнения бо-

лее современных тестов и более простых операций с прерыванием бере­менности [28]. Недаром все чаще встречаются такие требования: отка­заться от государственного вмешательства в частную жизнь граждан под видом политики «планирования семьи» и «полового воспитания» детей и подростков; признать деятельность центров планирования семьи проти­воречащей национальным интересам Украины; поручить компетентным органам расследование деятельности организаций, активных в области демографической политики [29, с. 18]; запретить финансирование из лю­бых источников программ и мероприятий, направленных на контроль и сокращение рождаемости, законодательно закрепить этот запрет [30, с. 15]. Тем не менее, на постсоветском пространстве довольно распростра­нено планирование семьи по методикам, разработанным с целью умень­шения избыточной рождаемости в развивающихся странах.

Снижение доходов населения на фоне чрезвычайно резкой диффе­ренциации13 не дало возможности перераспределить определенную часть экономических ресурсов, которые направляются на воспроизводство на­селения старших возрастных групп, для стимулирования рождаемости и воспроизводства населения молодых возрастных групп. Следствием этого стало уменьшение числа рождаемых детей14. В отличие от высокоразви­тых стран Запада15, где противоречия между молодыми и старшими поко­лениями вызываются не столько различиями в изменениях затрат на од­ного индивида, сколько различиями в динамике численности поколений (поколение пенсионного возраста возрастает значительно более высоки­ми темпами, чем молодежь). В Украине условия воспроизводства населе­ния старшего возраста необходимо оценить как чрезвычайно неблагопри­ятные. Подавляющему большинству населения Украины присущ страх пе­ред достижением пенсионного возраста. Согласно обследованию населе­ния Украины по базовой защищенности пенсионеров (октябрь-ноябрь 2000 года) в пределах целевой программы по вопросам социально-эконо­мической защищенности"' 81% оценивал после выхода на пенсию свое фи­нансовое состояние как неудовлетворительное (как удовлетворительное -16%, хорошее - 3%), уровень медицинского обслуживания как неудовле­творительный - 76% (какудовлетворительный - 21%, хороший - 3%) [32, с. 341].

Десятилетие неудачных реформ привело, наряду со многими поло­жительными явлениями, к тому, что ожидание чего-то лучшего связывают, в основном, с молодыми, а люди даже среднего возраста рассматриваются как «отработанный материал». Сопоставлять величину социальной помо­щи на воспитание несовершеннолетних детей и величину пенсионного обеспечения принципиально нельзя. Пенсионное обеспечение, в конеч­ном итоге, является возвращением неполученного заработка, тогда как со­циальная помощь прямой связи с предыдущими затратами труда не имеет. Социальная старость - это неспособность индивида в силу возраста обес­печить себя всем необходимым, и, соответственно, его переход на содер­жание других, прежде всего на государственное содержание. В СССР пере­ход к преимущественно государственному содержанию лиц старшего воз­раста состоялся еще в 60-70-х годах прошлого столетия. В частности, М.Г. Панкратова указывала, что дети уже перестали быть формой инвести­ций на будущее или наследниками накопленного; население рассчитывает в случае старости или болезни на помощь государства больше, чем на по­мощь детей [33, с. 113-114]. От патернализма государства по отношению к детям, в принципе, можно отказаться, хотя это еще преждевременно.

Как доказательство необходимости сохранения патернализма детей ссы­лаются на практику, существующую во всем мире, в частности, на внедре­ние в США бесплатной медицинской страховки для всех [34, с. 12]. Значи­тельно большая, чем ранее, помощь молодых людей еще не старым и ра­ботающим родителям, на что часто обращают внимание [28], на межпоко­ленном распределении экономических ресурсов сказывается несущест­венно - разрыв связей между поколениями является одним из самых важ­ных последствий глобализации [35, с. 53]. В странах, где имеет место сверхзанятость работающих детей (к ним относится Украина), семейные связи с родителями преклонного возраста не могут не быть минимальны­ми. Удлинение вынужденной занятости населения пенсионного возраста является неэффективным из-за низкой оплаты его труда. Перевод содер­жания на поколение среднего возраста не только детей, но и родителей и других неработающих членов семьи, приводя к бедствованию самих пред­ставителей этого поколения и близких людей, имеет своим следствием не только снижение рождаемости, но и увеличение самоубийств17. Утвержде­ния, что общество в условиях тотального обнищания не должно поддер­живать население преклонного возраста за счет уменьшения затрат на воспроизводство населения молодых возрастных групп, аморальны. Так, тяжело оценить меру цинизма в утверждении, что в селе Урожайном АР Крым женщина старшего возраста, что с трудом ходит и не может обраба­тывать землю, получив надлежащие ей 7 гектаров земли, не отказалась от земли в пользу молодого человека с пятью детьми [36]. Включение в со­стоявшееся паевание земли детей1* привело бы в данных конкретных ис­торических условиях, уменьшая земельные паи, только к ухудшению усло­вий воспроизводства населения старшего возраста. Достойная старость будет служить гарантом уверенности молодежи в том, что с нею в будущем не обойдутся так же, как со старшим поколением.

Налицо попытки затушевать существенное ухудшение условий вос­производства подавляющего большинства населения ссылками на увели­чение масштабов относительной бедности вследствие дифференциации доходов. «Трудно сказать, - говорит В.В. Радаев, - произошло ли абсолют­ное ухудшение основной массы населения. Но мало кто возьмется оспари­вать то, что в результате возросшей дифференциации доходов увеличи­лись масштабы относительной бедности - многие стали беднее относи­тельно преуспевающих групп и принципиально новых возможностей» [38, с. 28]. Подобные попытки ориентированы на подмену понятия «бед­ность» понятием «социальная дезадаптация». В частности, утверждается, что пенсионеры, безусловно, пострадали от резких перемен более всего, но их положение является не таким уж отчаянным, ибо с возрастом струк­тура потребностей меняется и те социальные блага, которых недостает людям преклонного возраста, существенно отличаются от тех, которых недостает молодежи и среднему поколению. Пожилые люди на протяже­нии жизни успели приобрести жилье, мебель, обустроить свой быт, и в этом смысле более дезадаптированной является молодежь, которой еще предстоит все это приобрести [39, с. 6].

Резкое ухудшение условий воспроизводства населения с дальней­шей долговременной его стабилизацией на низком уровне привело к обра­зованию пессимистического психологического фона. В основе данного пессимизма лежит как собственно обоснованное недоверие населения к властным структурам, государству в целом, так и обусловленная им неуве­ренность в собственных силах. К тому же такой пессимистический психо-

логический фон нагнетается искусственно. Увеличение смертности и ее нынешнее состояние в значительной мере зависят не от экономики, а от социально-психологических факторов (разочарованности, агрессивнос­ти, недоверия к властям)19. Ухудшение условий воспроизводства населе­ния в соединении с пессимистическим психологическим фоном приводит к изменениям в ориентации на число детей в семье - промежуточному ме­ханизму, опосредующему связь условий воспроизводства населения с рож­даемостью. Именно синдром неуверенности в завтрашнем дне выступает одной из ведущих причин снижения рождаемости: риск оказаться за чер­той бедности после рождения ребенка является чрезвычайно высоким. Из факта ухудшения благосостояния семей с рождением детей отнюдь не вытекает, что основной его причиной выступает рождение ребенка. С ухудшением условий воспроизводства населения связано возрастание до­ли женщин, которые не могут рожать детей. Хотя на сегодня проблему коррекции бесплодия можно считать принципиально решенной [41, с. 56], тем не менее лечение бесплодия является довольно дорогим. Опла­та дополнительных медицинских услуг большинством населения может осуществляться лишь за счет других, не менее насущных потребностей. В мире на долю мужского бесплодия приходится 30% бесплодных браков; еще 40% случаев бесплодия вызваны заболеванием жен и мужей [42]. В России, где по ориентировочным расчетам около 7 млн брачных пар не могут иметь детей, на основе опыта работы Республиканского центра ре­продукции человека констатируется, что из числа мужчин, которые обра­тились по поводу бесплодного брака с документированными отклонения­ми в сперматограмме и установленным диагнозом, собственно к лечению обращаются не более 15%. Женщины более мотивированны в желании иметь ребенка и лечиться от заболеваний репродуктивной сферы [2, с. 45].

Ключевым управляющим параметром динамики процесса воспро­изводства населения в современных условиях является уровень репродук-тивности [5, с. 71]. Увеличение склонности к рождению детей было бы возможно только при том условии, что это не ухудшало бы ни положения самих родителей, ни положения уже родившихся детей (в конце концов, обычные родители на /^ живут не собственной жизнью, а жизнью своих детей), при этом последнее условие есть самое важное [16, с. 189] . Одна­ко ограниченность ресурсов не позволяет обеспечить расширенное вос­производство новых поколений за счет недопотребления взрослых-". Из утверждения, что уменьшение численности населения Украины вызыва­ется устойчивыми изменениями в массовом демографическом поведении, вытекает вывод о чрезвычайной сложности, а то и невозможности пре­одоления сложившейся тенденции прежде всего за счет увеличения рож­даемости. Невозможность, а то и нецелесообразность стимулирования рождаемости в Украине обосновывают большими затратами при их низ­кой эффективности21, оперируя опытом европейских стран-2, сопоставле­нием с затратами на снижение смертности и т.п. В лучшем случае считает­ся, что политика стимулирования рождаемости на Украине в современ­ных условиях может дать лишь кратковременный эффект, поэтому ис­пользовать такие возможности нужно прежде всего для сглаживания демо­графических волн [45, с. 15]. Однако демографические волны в силу дав­ности их возникновения (периоды репрессий, коллективизации, войн) не выступают источником существенного деформирования возрастно-поло-вой структуры, о чем традиционно забывается. Действительно, в рамках

малодетного сознания и соответствующего ему образа жизни стимулиро­вание рождаемости, возможно, является малоэффективным. Резкое повы-0jeHiie его эффективности требует перехода от массовой малодетности к среднедетности, к формированию ориентации на трех-четырех детей в семье, и эта задача может быть разрешена. На наш взгляд, в Украине про-таналистическая политика, исходя из национальных и геополитических интересов, не только необходима, но и возможна. Более того, ближайшие 20 лет содержат в себе возможность предупреждения надвигающейся де­мографической катастрофы. Возможности достижения естественного прироста населения уже в близкой перспективе при относительно неболь­ших затратах средств на проведение демографической политики еще не утрачены. Достижение естественного прироста может происходить за счет рождения детей в семьях со средним и более высоким благосостояни­ем. Значительная часть семей со средним благосостоянием пошла бы на рождение второго-третьего ребенка, если это автоматически не приводи­ло бы к нищете. Вместе с тем, поддержание реализации репродуктивного потенциала семей с низким благосостоянием также не должно сниматься с повестки дня. При этом необходимо учитывать вероятность того, что значительная часть средств, выделяемая на стимулирование рождения де­тей в бедных семьях, может быть направлена на удовлетворение потреб­ностей в предметах домашнего потребления и других (продолжительное время они не покупали товаров длительного пользования), а тем самым тормозить механизм действия повышения рождаемости [46, с. 29].

Безработица очень отрицательно сказывается на рождаемости, тем более понижая ее уровень, чем выше процент безработицы1'3. Особенно отрицательно на рождаемости сказывается женская безработица. Безра­ботица женщин, как правило, не выливается в массовые акции протеста, но разрушительно влияет на морально-психологическую атмосферу в се­мье. Безработица и как следствие низкий уровень материальной обеспе­ченности приводят к ухудшению здоровья, ускорению деквалификации и депрофессионализации. Материальные условия существования имеющих несовершеннолетних детей семей безработных на фоне деградировавших систем дошкольного и внешкольного воспитания, оздоровительного от­дыха, коммерциализации образования, разрушения социальной инфраст­руктуры приводят к деградации жизнедеятельности и определяют страте­гию поведения большинства из них как стремление к выживанию. Семьи с большим числом детей часто становятся социально неприспособленны­ми, обеспечивают детям худшие условия питания, воспитания, образова­ния, страдают от многочисленных стрессов. Бедные родители воспроиз­водят потенциально бедных детей, что задается их здоровьем (вероят­ность рождения детей-инвалидов в семьях алкоголиков чрезвычайно большая), образованием, квалификацией. Выходцы из многодетных се­мей чаще характеризуются девиантным поведением. Однако при всех об­стоятельствах затраты на стимулирование рождений в бедных семьях яв­ляются более целесообразными, чем затраты на адаптацию переселенцев из стран Азии и Африки.

Миграция, в том числе трудовая миграция, населения отрицатель­но влияет на изменение численности населения не только прямо - вслед­ствие отрицательного сальдо, но и опосредованно - как результат долго­временного пребывания в отрыве от семьи (откладывание рождения де­тей, ухудшение здоровья внешних трудовых мигрантов-1 и т.п.). Особенно отрицательно на воспроизводстве населения страны сказывается мигра-

ция женщин, прежде всего так называемая сексуальная миграция25. Офи­циальных данных о тех, кто находится в «женском рабстве», не существу­ет. Неофициальные выглядят не очень правдиво. Доминирующая цифра -400 тыс. украинских женщин за границей. В последнее время оценки чис­ленности украинок, занимающихся проституцией за границей, существен­ным образом увеличились: по данным «Ла Страды», их 567 тыс., по дан­ным Международной организации миграции (MOM) - 2 млн 300 тыс. [51, с. 11, 13] . Тем не менее, существуют и диаметрально противоположные ут­верждения. Указывается, в частности, что в структуре организованной не­легальной миграции из Украины и других европейских стран СНГ в высо­коразвитые страны, основными составляющими которой являются: неле­гальная трудовая миграция, брачная миграция, отправка женщин для за­нятия проституцией, последняя составляющая теряет свою привлекатель­ность и оттесняется на задний план в связи с ужесточением требований к молодым женщинам, которые приезжают на работу, насыщенности этого рынка и др. [52]. Наиболее часто за границу выезжают женщины из Запад­ной Украины и угледобывающих районов Восточной Украины, где ситуа­ция с женской безработицей очень острая [53, с. 22]. Маловероятно, что ситуация с трудоустройством женщин за границей не известна тем. кто выезжает: мало кто из них верит, что сможет устроиться на работ}' на ос­нове пригласительного билета, с которым выезжает-6. Большинство тех, кто выезжает за границу с целью занятия проституцией, выезжает добро­вольно, и лишь относительно небольшая доля (в пределах двух-трех про­центов [51, с. 13]) занимается проституцией под принуждением, обманута посредниками. Большинство из тех, кого высылают принудительно из вы­сокоразвитых стран за занятие проституцией на родину, очень быстро опять возвращаются к своим сутенерам по туристическим визам [55]. Именно на продаже женщин «зациклились» международные правозащит­ные организации, оставляя вне своего внимания основные миграционные потоки. Как раз при их содействии в Украине разрабатываются и реализу­ются различные программы, создаются реинтеграционные и антикризис­ные центры и т.п. Сеть таких реинтеграционных и антикризисных цент­ров, которой так много места предоставлено в «Комплексной программе противодействия торговли людьми на 2002-2005 годы»27, на средства об­щественных организаций долго, а тем более качественно функциониро­вать не сможет. Выделение средств на их содержание из бюджета и дртих источников, которые распределяются государством, сразу же ставит во­прос о приоритетности и эффективности создания и функционирования реинтеграционных и антикризисных центров для лиц, которые пострада­ли от преступлений, связанных с торговлей людьми и другими насильни­ческими действиями.

Женщины-мигрантки в кросснациональном трансферте труда представляют собой сегмент труда по репродукции человека, понимая под репродукцией деятельность, связанную с восстановлением психофизио­логических функций индивида, поддержанием его витальной энергии [56, с. 19]. К репродуктивным работникам относятся: домашняя прислуга, работники ресторанов, кафе и отелей, текущих линий по производству продукции и полуфабрикатов, ухаживающие за индивидами старшего воз­раста и больными, те, кто предоставляет сексуальные услуги [58, с. 93]. Потребность населения высокоразвитых стран в репродуктивных работ­никах возрастает, однако внутренние резервы для увеличения их числен­ности практически исчерпаны. Украинские женщины охотно используют-

ся на европейском рынке труда28. Более того, поскольку услуги по репро­дукции человека, в отличие от занятости на неквалифицированных рабо­чих местах в других сферах экономики, не могут быть перенесены в стра­ны выхода трудовых мигрантов, значимость для населения стран прило­жения такого труда будет возрастать. Ужесточение борьбы с нелегальной миграцией, прежде всего за счет мероприятий, направленных на умень­шение численности иммигрантов в страны ЕС, будет иметь своим следст­вием определенную переориентацию потоков трудовых мигрантов из Ук­раины в Россию и другие страны СНГ. Эта составляющая украинских тру­довых мигрантов уменьшится как относительно, так и абсолютно - в Рос­сии, в отличие от развитых стран, эти сферы (няни, домашние работницы и т.п.) нелегального женского труда пока что отсутствуют или слаборазви­ты [60, с. 7]. В дальнейшем следует ожидать резкого возрастания оттока за границу женщин, которые будут выходить замуж за иностранцев [61, с. 30]. Имидж хорошей жены, у которой на первом месте семья, мораль, все еще присущ славянкам [62]. С точки зрения воспроизводства населе­ния стран, из которых происходит отток женщин, в том числе по причи­не выхода замуж за иностранцев, он не может не оцениваться отрицатель­но. Недаром вопрос о запрете выезда за границу женщин детородного воз­раста поднимается все чаще [63, с. 22]. Другие оценки, в частности бази­рующиеся на социальной значимости брачной миграции как одного из пу­тей реализации жизненной стратегии [64, с. 38-39], могут рассматривать­ся лишь как дополняющие, второстепенные.

Из признания чрезвычайно низкой рождаемости следствием небла­гоприятных условий воспроизводства населения не вытекает господству­ющее в обществе, как это часто утверждается [65, с. 151], убеждение, что с улучшением условий воспроизводства населения автоматически будет увеличиваться рождаемость. Для этого требуется проведение соответству­ющей демографической политики. Поэтому для преодоления демографи­ческого кризиса необходимо признание управленческой элитой прямой связи между условиями воспроизводства населения и характеристиками режима воспроизводства населения (в первую очередь той, которая отве­чает за реализацию демографической политики). Оно, хотя и имеет мес­то29, тем не менее этого недостаточно.

Исполнительная власть в Украине существует в политическом ваку­уме, который делает ее оторванной от реалий, что, в свою очередь, транс­формирует демографическую политику как составную социально-эконо­мической политики от хаотической и непоследовательной до очевидно бессодержательной [67]. Действительно, то большое внимание, которое уделяется проблемам демографического развития Украины со стороны властных структур, является чисто формальным, не тянет за собой внед­рения в жизнь активных мероприятий по преодолению неблагоприятных тенденций. Осознание проблем, озабоченность их нерешенностью не оз­начают готовности к мобилизации усилий для внедрения в жизнь научно обоснованных мероприятий. И вдобавок, большинство зафиксированных в законодательных актах, указах президента, постановлениях Кабинета Министров Украины мероприятий демографической политики не под­креплено соответствующим ресурсным обеспечением.

Несмотря на проявление элементов катастрофы в воспроизводстве населения, его рассмотрение под углом зрения национальной безопаснос­ти практически не осуществляется, и, соответственно, не принимаются адекватные этой угрозе мероприятия. Более того, в последнее время рас-

пространено утверждение о становлении тенденции к оздоровлению де­мографической ситуации. В частности, указывается, что, в отличие от на­чала 90-х годов, когда в Украине наблюдались так называемые «ножницы» (смертность превышала рождаемость), вследствие чего был зафиксиро­ван отрицательный естественный прирост населения, сейчас наметилась тенденция к оптимизации этих параметров [68]. О недооценке демогра­фической безопасности в Украине свидетельствует хотя бы уже то, что во­просы уменьшения населения, ухудшения его качественных характерис­тик не рассматривались, даже в форме отчета правительства, Верховным Советом Украины. На уровне идеи до сего времени находится демографи­ческая экспертиза проектов законов Украины. Познание проблем нацио­нальной демографической безопасности выступает не чем иным, как науч­ным обеспечением национальной демографической политики, поскольку демографическая безопасность является основанием этой политики (фун­даментом)3". Именно программу демографической безопасности предлага­ется рассматривать как основную форму реализации государственной по­литики в области народонаселения в условиях трансформации экономики [69, с. 17]. Поэтом)- оперирование относительно новым термином «демо­графическая безопасность» отнюдь не означает, что ее научные основа­ния не разрабатывались ранее. Наиболее пригодным для трансформации мероприятий демографической политики в мероприятия уменьшения уг­роз демографической безопасности оказался комплексный подход к изу­чению народонаселения, теоретические и методические основания которого были разработаны и развиты Д.И. Валентеем. Преодоление демографичес­кого кризиса (как в России, так и на всем постсоветском европейском про­странстве) возможно лишь при комплексном подходе, а именно: стимули­рование роста рождаемости или, в крайнем случае, ее стабилизация, уменьшение смертности, привлечение мигрантов, отношение к человече­ской жизни как к самой основной ценности государства [3, с. 280]. Уста­новление общепринятых пороговых границ деструктивного развития на­селения позволяет ограничить имеющуюся свободу оценок демографиче­ской ситуации в широком понимании и обнаружить взаимопонимание пу­тей ее санации различными политическими силами.

Используемая литература:

  1. Прибиткова І. Демографічний розвиток України в 1990-х роках // Соціологія: теорія, методи, маркетинг. - 2000. - 3. - С. 69-85.
  2. Акопян А.С. Демография и политика // Общественные науки и современ­ность. - 2001. - № 2. - С. 38-50.
  3. Население  России на рубеже ХХ-ХХІ веков:  проблемы  и  перспективы/ В.А. Ионцев, А.Г. Магомедова, А.А. Саградов и др. - М.: МАКС Пресс, 2002.
  4. Проблемы экономической безопасности Беларуси /П.Г. Никитенко, В.И. Ер-машкевич, Г.Т. Кулаков и др. - Минск: ИООО «Право и экономика», 2001.
  5. Миграция и безопасность в России /А.Г. Вишневский, ГС. Витковская, С.А. Па-нарин и др. - М.: Интердиалект, 2000.
  6. Національна безпека України, 1994-1996 pp. /H.M. Лакіза-Сачук. Н.В. Агарко-ва, В.Г. Андрійчук і др.. - К.: Національний інститут стратегічних досліджень, 1997.
  7. Черкасова С.Р. Концепции устойчивого развития в рамках процесса глобализации // Теория и модели социально-экономического развития территориальных систем. - Казань: Изд-во «ДАС», 2001. - С. 97-112.
  8. Захарченко В. Обгрунтування територіальної концепції економічної безпе­ки // Регіональна економіка. - 2000. - № 2. - С. 120-127.
  9. Катульский Е.Д., Меликьян ГГ., Злоказов И.А. Демографическая ситуация в Рос­сии накануне XXI века // СОЦИС (Социологические исследования). - 1997. -№ 6. - С. 37-45.
  10. Стешенко В., Гхош М. Демографічні та демополітичні зміни в Україні після Міжнародної конференції з проблем народонаселення і розвитку: короткий огляд // Демографічні дослідження. - К.: Ін-т економіки НАН України, 2000. - Вип. 22. -С. 7-46.
  11. Пиріг Л. "Ми не всесильні, але й не безсилі" // Голос України. - 2001. - 21 серпня.
  12. Хорев Б.С. НПСР: крест на будущем // Экономическая газета. - 2001. - „V° 14, апрель.
  13. Шахотько Л.П., Привалова Н.Н. Демографическая безопасность: сущность, задачи, система показателей и механизм реализации // Вопросы статистики. -2001.-№7.-С. 16-21.
  14. Шаблій О. Дослідження Володимиром Кубійовичем етнічної структури насе­лення України та її регіонів // Демографічні дослідження. - К.: Ін-т економіки НАН України, 2000. - Вип. 22. - С. 247-258.
  15. Вишневский А., Андреев Е. Население России в первой половине нового века // Вопросы экономики. - 2001. - № 1. - С. 27-44.
  16. Хоменко А. До питання про майбутній темп рост)' населення України (За ма­теріалами демографічного відділу ЦСУ України) // Червоний шлях. - 1927. -№ 7-8.- С. 187-199.
  17. Либанова Э.М. Концепция демографических приоритетов развития Украины в послечернобыльский период // Научно-практические подходы к согласованно­му решению социально-экономических проблем Чернобыльской катастрофы. Материалы научно-практической конференции. - Киев: СОПС Украины, НАН Ук­раины, 1995.-С. 29-31.
  18. Иващенко Г.В. О понятии «безопасность» // Credo. - Оренбург: Изд-во Орен­бургского ун-та, 2000. - № 6. - С. 51-60.
  19. Бейдина Т. Обеспечение региональной безопасности субъекта федерации с позиций территориального подхода // Власть. - 2000. - № 4. - С. 17-20.
  20. Влияние энергетического фактора на экономическую безопасность регионов Российской Федерации. - Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 1998.
  21. Ефремов К.И., Георгадзе Е.И. Вопросы оценки экономической безопасности региона // Вопросы статистики. — 2002. - № 2. - С. 57-59.
  22. Нефедова Т., Трейвиш А. Кризис и новейшие тенденции урбанизации в Рос­сии // Миграция и урбанизация в СНГ и Балтии в 90-е годы. - М.: Центр по изу­чению проблем вынужденной миграции в СНГ, 1999. - С. 67-82.
  23. Голяченко О. Охорона здоров'я?.. // Універсум. - 2001. - № 7-Ю. - С. 48-53.
  24. Фенько А. Демографический срыв // КоммерсантЪ Власть. - 2000. - № 5. -С.30-31.
  25. Шамрай А.  Про  необхідність  поглиблення  статистичних демографічних досліджень на регіональному рівні // Проблеми розвитку регіональної статисти­ки в Україні. - Львів; К.: НДІ статистики Держкомстату України, 1997. - С. 13-15.
  26. Баранов А. Социально-экономические проблемы депопуляции и старения на­селения // Вопросы экономики. - 2000. - № 7. - С. 111-120.
  27. Макинтайр Р. Социальная политика в странах с переходной экономикой в ас­пекте развития человеческих ресурсов // Проблемы прогнозирования. - 2002. -№ 2. - С. 142-150.
  28. Тишков В. Готовы ли мы к переписи населения? В России нет демографической катастрофы, а есть плохие демографы и недостоверная статистика // Неза­висимая газета. - 2000. - 10 октября.
  29. Гордеева Н.О. Перенаселение или депопуляция? // Вестник Международного славянского университета  (Харьков). -  2001.- № 4.  Серия  «Социология».  -С. 13-19.
  30. Хорев Б. Депопуляционный «взрыв» в России // География в школе. - 2002. -№ i.-c. 10-15.
  31. Біляцький С. Усе пізнається в порівнянні // Політика і час. - 2000. - № 9-10. -С. 52-61.
  32. Соціальна захищеність населення України /О.Ф. Новікова, О.Г. Осавуленко, І.В. Калачова і др. - Донецьк; К.: Ін-т економіки промисловості України, Держком-стат України. 2001. - 359 с.
  33. Панкратова М.Г. Урбанизация и некоторые важнейшие проблемы современ­ной сельской семьи // Современная советская деревня. - М., 1976. - С. 109-124.
  34. Вельский И. Поддержать ребенка - сохранить страну // Российская Федера­ция сегодня. - 2001.-№ 17.-С. 11-12.
  35. Пирогов Г., Чирков Ю. Пять пятен на солнце капитализма // Российская Фе­дерация сегодня. - 2001. - № 5. - С. 52-53.
  36. Хаваджи Р. Мы все хотим видеть Курултай работоспособным // Голос Кры­ма. - 2001. - 22 июня.
  37. Стешенко В., Піскунов С. Заохочувати можна дітонародження, а не народжу­ваність як макропроцес // Віче. - 2002. - № 6. - С. 16-24.
  38. Радаев В.В. Работающие бедные: велик ли запас прочности // СОЦИС (Соци­ологические исследования). - 2000. - № 8. - С. 28-37.
  39. Головаха Є. Пейзаж після ювілею // Критика. - Р. 5, ч. 12. - С. 4-7.
  40. Львов Д. О прошлом и будущем России (о книге Н. Федоренко «Россия: уроки прошлого и лики будущего») // Вопросы экономики. - 2001. - № 10. - С. 146-150.
  41. Русанова Н.Е., Ерофеева Л.В. Проблемы бесплодия и рождаемость // Народо­население. - 2002. - № 1. - С. 49-64.
  42. Кокіна В. Таке солодке і щасливе материнство // Урядовий кур'єр. - 2001. -26 грудня.
  43. Кашепов А. Социально-экономические детерминанты демографической ситу­ации в России // Общество и экономика. - 2001. - № 9. - С. 138-160.
  44. Волков А.Г. Актуальные проблемы демографической политики (Обзор заседа­ния Демографической секции ЦДУ РАН) // Вопросы статистики. - 2001. - Х° 6. -С.53-58.
  45. Шевчук П.Є. Методи регіонального прогнозування чисельності та складу насе­лення. Автореферат дисертації на здобуття наукового ступеня кандидата еко­номічних наук. - К., 2001. - 19 с.
  46. Стешенко В., Рудницький О., Глуханова Г., Стефановський А. Демографічні перспективи міста Києва у контексті розробки концепції «Київ - XXI сторіччя» // Демографічні дослідження. - К.: Ін-т економіки НАН України, 2001. - Вип. 23.-С. 22-61.
  47. Хоменко А.П. Растущий социализм и загнивающий капитализм (демографиче­ский очерк) // Врачебное дело. - 1932. - №17-20. - С. 181-194.
  48. Кириллова Н. Социальная политика: территориачьный аспект // Человек и труд. - 2000. - № 4. - С. 36-37.
  49. Седых Г. Света - тень // Российские новости. - 2000. - 2-22 августа.
  50. Каташинская Н. Индустрия рабства // Новая генерация. - 2001. - 20 сентября.
  51. Під захистом держави. Із засідання Наукової ради МЗС України 28.11.2001 р. на тему «Договірно-правові аспекти та ефективність механізму реалізації прав та інтересів громадян України за кордоном» // Політика і час. - 2002. - № 1. -С.10-26.
  52. Антонов С. За границу, как на каторгу. Донецкие бандиты превратили вербовку гастарбайтеров для работы в Европе в выгодный бизнес // Независимая газе­та. - 2002. - 21 января.
  53. Шалайський О. Жіноче рабство. Чи винні в тому чоловіки? // ПІК (Політика і культура). - 1999. - № 32. - С. 20-22.
  54. В контексті прав людини. За стенограмою засідання за «круглим столом» в Се­кретаріаті Уповноваженого ВР України з прав людини на тему «Захист прав і сво­бод найбільш уразливих груп населення» 6 грудня 2001 року // Політика і час. -2002. -№ 1.-С. 27-41.
  55. Чародеев Г. Европа объявляет войну иммиграции // Известия Украина. -2002. - 14 февраля.
  56. Тюрюканова  Е.,   Малышева  М.  Женщина.  Миграция.  Государство.  -  М.: Academia, 2001.
  57. Тихоцкая И. Проблемы стареющего общества: как их решают в Японии // Че­ловек и труд. - 2000. - № 7. - С. 47-59.
  58. Малышева М.М., Тюрюканова Е.В. Женщины в международной трудовой миг­рации // Народонаселение. - 2000. - № 2. - С. 91-101.
  59. Сотник Н. У Греції є все. На жаль і наші співвітчизники-заробітчани // Пре­зидентський вісник. - 2001. - 17-23 лютого.
  60. Обзор дискуссии на «кругом столе» 25 июля 2001 года «Незаконная миграция в России: оценки, угрозы, поиски решений» // Открытый форум MOM. Инфор­мационная серия. - 2001. - Вып. 1, июль-август. - С. 1-8.
  61. Хорев Б.С. Российская демография. Три позиции в оценке популяций и мигра­ций // Население и кризисы. - М.: Диалог-МГУ, 1998. - Вып. 4. Прогнозы населе­ния мира и России. Национальная миграция в России (русские, немцы, евреи и др.).-С. 24-32.
  62. Долженко Г. Коханням дорожити вмійте... // Урядовий кур'єр. - 2000. - 2 груд­ня.
  63. Герасименко Н. Если люди хотят дольше жить, они должны об этом поза­ботиться сами и потребовать от государства человеческого к себе отношения // Российская Федерация сегодня. - 2001. - № 13. - С. 19-23.
  64. Красинец Е.С., Тюрюканова Е.В. Миграция Россия - Италия как модель этно-нейтральной экономической миграции // Международная миграция населения: Россия и современный мир. - М.: МАКС Пресс, 2000. - Вып. 4. - С. 35-53.
  65. Переведенцев В. Демографическое настоящее и будущее России (о книге «На­селение России 2000» под ред. А. Вишневского) // Вопросы экономики. - 2002. -№4.-С. 151-156.
  66. Платошкин А. Государственная Дума: день за днем // Российская Федерация сегодня. - 2000. - № 23. - С. 14-15.
  67. Биловол А. Мы провалились в демографическую яму. Народный депутат Укра­ины считает, что предварительные итоги переписи населения подтвердили наи­худшие ожидания // Комсомольская правда в Украине. - 2002. - 10 января.
  68. Безруков В. Після полудня віку // Президентський вісник. - 2000. - 14-20 жовтня.
  69. Привалова Н.Н. Демографическая политика Беларуси в условиях реформиро­вания экономики. Автореферат диссертации на соискание ученой степени канди­дата экономических наук. - Минск, 2002.



читайте також:
26.09.2008 "Проблеми входження в ЄЕП та підвищення конкурентоспроможності економіки України"
18.09.2008 "Сучасні тенденції на світовому ринку високотехнологічної продукції та місце України на ньому"
22.08.2008 "Розвиток фондового ринку як фактор підвищення інвестиційної привабливості економіки України для ЄС"
19.08.2008 "Конкурентоспроможність України у залученні ПІІ з ЄС серед країн ЦСЄ і ЄЕП"
09.06.2008 "Проблеми розвитку високотехнологічних підприємств України"
Стратегічна панорама
Стратегічна Панорама   Національний інститут проблем міжнародної безпеки видає щоквартальний науково-аналітичний збірник "Стратегічна Панорама".

 

Спеціалізована Вчена Рада
Постановою президії ВАК від 12 березня 2008 р. № 14-08/3 в інституті створено спеціалізовану вчену раду Д26.723.01 із правом приймати до розгляду та проводити захист дисертацій на здобуття наукового ступеня доктора (кандидата) наук зі спеціальностей:

21.01.01 – Основи національної безпеки держави
(паспорт перелiк питань);

21.03.01 – гуманітарна і політична безпека держави;

21.03.02 – регіональна безпека держави;

21.03.03 – геополітика

21.04.01 – Eкономічна безпека держави
(паспорт перелiк питань);

Головою спецради призначено д.філос.н, професора М. А. Ожевана, ученим секретарем спецради - к.політ.н. Т. С. Стародуб.

Видання

Публікації

Моніторинг