Рада національної безпеки і оборони України

Інститут утворено Указом Президента України від 16 березня 2001 року № 173 “Про Національний інститут проблем міжнародної безпеки”.

Інститут ліквідовано Указом Президента України від 2 квітня 2010 року № 471 “Про оптимізацію діяльності з розроблення наукових засад національної безпеки України”.

 

"Быть в команде с Россией - это уже определенный уровень безопасности"


6.05.2002
Гуцалом А.Ф.

Сегодня исследовательские рамки института значительно расширены. В орбите внимания – страны Европы, Америки… Указом Президента Украины в марте 2001 г. этот “мозговой центр” при Совете национальной безопасности и обороны Украины преобразован в Национальный институт проблем международной безопасности . Неизменным остается лишь одно – глубина и честность выданных здесь аналитических оценок.

С Анатолием ГУЦАЛОМ, первым заместителем директора института, мы обсуждаем самый актуальный аспект украинско-российского сотрудничества – в топливно-энергетической сфере.

Людмила Менжулина
"НЕФТЬ И ГАЗ", №3(38), 2002

  • Анатолий Федосиевич, не кажется ли Вам, что два понятия “энергозависимость” и “энергобезопасность” вот уже десять лет болезненно терзают украинское самосознание и мешают спокойно выстраивать отношения с восточным соседом?
  • Анатолий Гуцал. Я бы сказал так: мы пытались выходить на какие-то оптимальные модели взаимодействия методом проб и ошибок. Это действительно болезненно. И именно с энергетической сферой связаны весьма нелицеприятные процедуры – взаимных обвинений, давления… Так уж создавалась союзная система хозяйствования, что Украина оказалась энергетически зависимой, Энергоемкие производства – здесь, энергоресурсы – в России. Хотя осваивали и обустраивали сибирские нефтегазовые месторождения, в том числе и украинские специалисты. Но дело не в этом. В условиях общего экономического падения энергоресурсы стали наиболее выгодным экспортным потенциалом для их обладателей. Поэтому Россия, Казахстан, Туркменистан наиболее успешно выходили из кризиса. А для Украины ситуация оставалась весьма проблемной. Самым большим козырем в поиске баланса интересов были наши трубопроводные магистрали. Переправить свой ресурс динамично развивающемуся потребителю – Западной Европе Россия могла лишь с нашей помощью. Но пока обе стороны без лишних амбиций научились договариваться, многое пришлось пережить. Не стоит даже вспоминать. Сейчас важно осознать другое. После 11 сентября 2001 года мир кардинально изменился. К этому добавились негативные явления, характерные для масштабного экономического кризиса, подобного тому, что охватил Западные страны в 30-е годы прошлого столетия. Как будут дальше развиваться события, в частности в США, не совсем ясно. Но то, что пересматриваются каналы энергопоставок – это факт. После терактов, на фоне особого отношения к арабскому миру, изменилась сама конъюнктура потребления энергоносителей. К районам добычи энергосырья и транспортировки продукта предъявляются высокие требования безопасности и стабильности. Никто не рискует инвестировать производства, не получив гарантий устойчивого энергообеспечения. Таким образом, наши отношения с Россией перешли в совершенно иную плоскость. Когда мы решали вопросы диверсификации, чтобы подстраховать себя в обеспечении энергоносителями, речь шла и о норвежском, и о туркменском газе… Играя на конкуренции, выгадывали что-то в цене. Но стремительный поворот мировых компаний от конфронтации к консолидации, к слиянию сил и интересов ради монопольного положения, заставляет всех менять тактику. Я имею в виду последние договоренности неформального саммита в Казахстане. Россия, Казахстан, Туркменистан и Узбекистан решили согласовывать свои действия в ведении газовой политики. А газ на сегодня с экологической точки зрения – наиболее перспективный вид топлива. Самые мощные его запасы находятся как раз в ареале СНГ. Для Европы это весьма значительный фактор. С учетом и электроэнергетики регион СНГ становится неким доминирующим центром в обеспечении Европы. Украина находится в этом створе, в этом канале перекрестных интересов. Поэтому самый насущный вопрос: быть ей задействованной в глобальных проектах или оказаться обойденной? Вот почему такой сыр-бор разгорелся вокруг “обходных” газопроводов. Для Украины потерять транзит – значит фактически утратить широкий спектр возможностей. У нас ведь есть то, чего нет у многих других стран: нефте-и газотранспортные магистрали, газохранилища, развитое производство труб и газокомпрессорного оборудования, мирового уровня специалисты… Нужно лишь суметь ВПИСАТЬСЯ НА РАВНЫХ в структуру согласования газовой политики, в сферу надежного обеспечения энергопоставок. Активно участвуя в глобальных проектах, мы попутно сможем решить и собственные частные проблемы, как промышленные, так и экологические.
  • Л.М. Вы говорите о задаче “вписаться на равных”. Но реально ли это, если наша исполнительная власть постоянно подвергается критике за отсутствие действенной и эффективной энергетической стратегии? Вся стратегия, по меткому выражению главы парламентского Комитета по вопросам ТЭК Александра Гудымы, укладывается в одно предложение: от зимы до зимы.… У нас, по сути, не было и нет системного подхода к вопросам энергетического развития и безопасности. Все громкие программы на 10, 20, 30 лет на поверку оказываются “мыльными пузырями”. Как вы думаете, почему? Тот же Гудыма советует обратиться к опыту России, разработавшей четкую и жесткую энергетическую стратегию.
  • А.Г. Я не участник разработок подобных документов, но свое видение проблемы имею. Во-первых, считаю, нам нечего равняться с Россией по части написания стратегий. Это самодостаточная в плане энергообеспечения страна и вольна действовать по собственному усмотрению. А мы во многом зависим даже от того, как будет развиваться российское государство, какие цели перед собой поставит. Если начать формулировать свои цели и задачи без привязки, не зная намерений нашего стратегического партнера, ничего хорошего из этого не выйдет. Вспомните период “раннего” Ельцина, когда украинскую промышленность лихорадило от ситуации с поставками-непоставками топлива. Вся наша стратегия была фактически на кончике пера руководящей персоны соседнего государства. Это нормально? Но тогда и Россия двигалась по наитию, была “непрозрачной”, непредсказуемой. Сейчас многое изменилось. Россия начала мобилизационно развиваться в научно и практически выверенном направлении. Это позволяет и нам более или менее рассчитывать свои шаги. Во-вторых, нам самим важно, наконец, научиться эффективно действовать в рамках антикризисного управления. Ведь пока еще в трудные минуты обращаемся к иностранным экспертам. Характерный пример – Херсонский НПЗ. Фактически его поднимала российская антикризисная группа. Украина только-только начинает выходить из кризисного пике. С появлением первых ростков экономического благополучия, стало возможным что-то планировать, на что-то рассчитывать. Но для написания настоящей стратегии развития нужны достоверные данные и прежде всего – четко рассчитанный энергетический баланс. Проблема в том, что мы продолжаем мыслить категориями огромной страны, давно пребывая на уровне среднеевропейского масштаба. Вот и нужно опуститься на родную землю. Не будут соседи наводить порядок в нашем энергетическом хозяйстве, где из-за безалаберности теряется масса ресурса. И с внутренними нашими платежами за тепло, свет и газ россияне разбираться не станут – своих забот невпроворот. А вот помочь с разработкой приграничных месторождений могут. На кооперативных началах. Если договоримся. По российским меркам наши запасы невелики. Но нам-то – в самый раз! Так что, пора менять психологию и видеть то малое, что сами в состоянии сделать.
  • Л.М. Здесь, как видно, одна проблема цепляется за другую. В Министерстве экологии и природных ресурсов настаивают: прежде чем говорить о развитии энергетики, нужно развернуть борьбу с бедностью. Воровство на электролиниях и нефтепроводах – следствие обнищания населения. Голодным и холодным абсолютно все равно, что там произойдет в результате пролившейся нефти или замкнувших проводов. Народ просто дичает от безысходности.
  • А.Г. Согласен, но я бы дифференцировал эти проблемы и не обобщал. Бедность и расточительность – разные вещи. Повторю, мы должны точно знать: на что можем рассчитывать, имея атомные, тепловые станции, ГЭС, ветроэнергетику, собственные предприятия по добыче энергосырья. И готовы ли вообще включиться в совместные энергопоставки? Когда строили нефтепроводную ветку Одесса Броды, реально думали лишь о том, чтобы побыстрее закопать трубу, а там, авось, что-то получится. Об экологии вообще не вспоминали. Теперь оказывается, что трубу эту сверлят, пытаются организовать какие-то “ левые” отводы… Чем это заканчивается? Красноречив пример Карпат, где постоянно фиксируются вытеки нефти. Все это факторы деградации общественного сознания. Комплексно никто и не замасливается: стоит ли вообще тащить трубу туда, где подвергаются опасности заповедные земли, самые дорогие в мире черноземы? На Одесщине начиналось все с нефтетерминала, с необходимости создания некоего резерва топлива для НПЗ, когда боялись, что Россия перекроет “краник”. Сейчас разгосударствленные украинские нефтеперерабатывающие заводы работают под началом российских компаний, и проблема с топливом разрешилась. Сама идея этой нефтепроводной ветки перестала быть актуальной, о чем, правда, стараются забыть. Коль построено, надо как-то эксплуатировать… Но по бедности лучше впредь не зарывать деньги в землю. Имея свой энергобаланс, договариваться с партнерами: что брать, в каком количестве, откуда и по какому расчету.

  • Л.М. Кстати о расчетах. Если ставится задача “идти” в Туркменистан или Иран за газом, нужно соизмерять риски, которые возникают?
  • А.Г. Безусловно! То, что технически возможно, не всегда политически оправдано. К примеру, нынешнее присутствие американцев в Узбекистане, в Грузии, общая обстановка в южных регионах и на Кавказе заставляет всесторонне обдумывать: что мы будем строить, с кем, на каких территориях и гарантирован ли успех этой работы? В то же время, если бы и Иран – обладатель крупных газовых запасов присоединился к договоренностям России, Казахстана, Узбекистана и Туркменистана, то возник бы мощнейший мировой ПУЛ газопоставщиков. Найти там и свое место – дорогого стоит. Однако чтобы влиять, нужно иметь рычаги влияния. Лишь организовав собственную добычу минеральных ресурсов, в объемах, позволяющих эффективно ими пользоваться, можно выстраивать свою, не привязанную ни к кому стратегию. Все остальное – просто благие намерения.
  • Л.М. О потенциальных возможностях наших геологоразведочных и добывающих предприятий, о разработках уникальных технологий и замечательных специалистах в области освоения природных богатств мы слышим годами. Но почему же нет конкретных весомых результатов?
  • А.Г. Вопрос, собственно говоря, не ко мне. Но думаю, здесь необходимы новые формы управления данными процессами с привлечением крупных предпринимательских структур, реально работающих в условиях рынка. Чтобы иметь свежие идеи, новый взгляд на ситуацию, а главное – опыт, надо обращаться к тому же Газпрому, другим компаниям. Конечно, не исключено, что они станут прежде всего решать свои вопросы, возможно даже в ущерб нам. Но надо же когда-то и нам учиться балансировать на шаткой бизнес-доске. Это поможет избавиться от комплексов.
  • Л.М. Приход российских компаний на украинский рынок стабилизировал работу отечественных НПЗ. Это вполне официальная оценка, данная и Президентом Леонидом Кучмой, и первым вице-премьером Олегом Дубиной. В то же время в прессе мелькают опасливые высказывания о том, что стратегические объекты выпадают из сферы влияния украинского государства. Насколько это опасно?
  • А.Г. Этот вопрос можно задавать в любой стране, где работают транснациональные корпорации. Обосновываются они лишь там, где выгодно. Конечно, любой принявшей стороне должно быть небезразлично какой менталитет несут управленцы этих компаний и как они ведут дела. Вокруг себя они могут создать рай, а могут и совсем наоборот. Умная государственная политика тем и отличается, что новых хозяев расположенных на данной территории предприятий заставляет подчиняться принятым законам и правилам. Если уж мы зазываем инвесторов, то должны создать такие условия, чтобы и им, и нам было удобно друг с другом. Других путей нет. Нужно приветствовать приход эффективного менеджмента, учиться у башковитых людей. Но вопрос правильно стоит: а где свои? Кто нам мешал наладить дело в отечественной нефтепереработке? Подозреваю, что много сил, энергии и средств вылетели просто в трубу во время внедрения пресловутых национал- патриотических идей. За десять лет Украина не создала ни одной серьезной транснациональной корпорации. Это проблема страны, проблема ее присутствия в мировой экономике. Там как раз и действуют “монстры”, а не одиночные предприниматели. В одиночку там не выживешь, тем более сейчас. Бывшие министерства СССР, по сути, были такими корпорациями – мощнейшими ТНК с кооперативно связанными структурами, ныне разбросанными по СНГ. К счастью, дух общей работы еще не выветрился, и это позволяет предприятиям договариваться. Считаю, в разумных пределах имеет полный смысл восстанавливать эти связи.
  • Л.М. Тогда прокомментируйте, пожалуйста, насколько эффективными для Украины оказались договоренности в энергетической сфере, достигнутые на последнем заседании российско-украинской смешанной комиссии.
  • А.Г. Говорить о том, что между нами уже нет проблем, и остались одни задачи, решив которые славно заживем, – не приходится. За трудное десятилетие накопилось достаточно претензий, долгов и просто недоразумений. В то же время у каждого государства сформировались свои кооперативные интересы, организовались группы влияния. И каждая группа “играет” на своем поле, отстаивает интересы своего бизнеса, будь то газ, трубы или нефтепереработка. Однозначно считать это отрицательным фактором нельзя, судить нужно по комплексному эффекту. Но следует помнить, что любые переговоры связаны с уступками. Если получаешь выигрыш в одном, то должен поступиться чем-то сам. Считаю, что сейчас гораздо выгоднее находить точки соприкосновения и вырабатывать схемы взаимодействия, нежели постоянно подсчитывать уступки. Из-за настороженности, недоверия и рожаются идеи обходных путей. У нас с Россией были разные периоды отношений, поездки взад-вперед нередко оканчивались ничем. Поэтому надо вдвойне ценить наметившийся позитив.

  • Л.М. Ну а конкретно, какова Ваша оценка протоколов по направлениям: атомная энергетика, торговля трубами, реэкспорт газа, пошлины, налоги и транзитные тарифы?
  • А.Г. Договориться обо всем одновременно и в свою пользу просто невозможно. Давайте будем реалистами. Учтем и возможные форс-мажорные обстоятельства, когда дорожает один вид топлива и дешевеет другой... Стоит обратить внимание и на требования “зеленых”, протестующих в России против принятия отработанного ядерного топлива на переработку. Подводных камней не счесть. Что касается, к примеру, достройки наших атомных блоков, то выбор российского предложения обусловлен чрезмерной ценой европейского кредита.
  • Л.М. А какой вариант был бы надежнее в техническом отношении?
  • А.Г. Запад, разумеется, настаивает на надежности их технологий. Но здесь надо учитывать вот какой нюанс. Надежность во многом обусловлена человеческим фактором. Люди, обслуживающие оборудование, должны очень хорошо знать принцип его работы и действовать адекватно. Поэтому нечто более простое оказывается и более эффективным в рамках нашей производственной культуры. Западная надежность строится на неукоснительном выполнении каждой буквы инструкции. А у нас попробуйте найти специалистов, которые все будут выполнять с немецкой педантичностью. Это не бравада, просто реалии жизни. Безопасность системы –это не безопасность машины или программы, это безопасность тандема “машина – человек”. Таков подход был у отечественной науки, на этом стыке у нас и формировалась своя культура работы. По скорости действия наши машины уступали западным образцам, но создавались такие программы и алгоритмы взаимодействия человека с машиной, что эффект достигался тот же. К примеру, – полеты в космос без хваленой американской электроники! В общем, не все то золото, что блестит. С другой стороны, российский вариант достройки блоков позволяет часть заказов разместить на украинских предприятиях. Все проекты западной помощи (с 1991 года и по сей день) рассчитаны на оплату их специалистов. Причем, заложены огромные деньги, проценты по которым платить нам. Очень дорого обходится работа их экспертов, которые зачастую учат нас, как дикарей, элементарным вещам. Обидно. Поэтому я – сторонник того, чтобы максимально развивать свое и осваивать традиционный для нас российский рынок.
  • Л.М. А они нас оттуда – пошлиной, антидемпинговыми расследованиями!
  • А.Г. Считаете, на других рынках нас ждут с распростертыми объятиями? На встречах по случаю десятилетия установления дипломатических отношений поднимались вопросы необходимости развития для России и Украины высоких технологий. За 10 лет ни одно западное высокотехнологическое производство не внедрено ни у нас, ни у россиян. Хотя, разговоров о приходе инвесторов с новыми технологиями было, хоть отбавляй. Теперь яснее ясного: надо совместными усилиями создавать что-то свое. В том числе и в атомной энергетике. Что касается НДС на российскую нефть, вопрос решается. Цена ведь и так падает, экспорт становится невыгодным. А в отношении пошлины на реэкспорт надо учитывать цену закупаемого нами газа. Она выше российской, но ниже европейской. Кто же захочет торговать себе в убыток? Но делается это, я бы сказал, и в наших интересах. Стоит разрешить брать дешево, весь газ уйдет на продажу. Случится ситуация, схожая с карпатским лесом. Вывезем и будем сидеть с протянутой рукой. Это по-нашему. В то же время, все, что добывается в Украине, можно продавать беспошлинно. И те компании, которые вкладывают деньги в разработку украинских месторождений, думаю, не в накладе. А хочешь реэкспортировать – договаривайся, сам иди на уступки. Это обычная мировая практика.
  • Л.М. Есть мнение, что, добиваясь увеличения квоты на продажу труб, украинцы “вымащивают” обходные пути поставок газа…
  • А.Г. Смешно слышать. Товар на то и существует, чтобы его покупали. Что такое обходной путь? Это утраченная выгода. Если не умеешь эффективно взаимодействовать с партнером, то с тобой просто перестают сотрудничать. Стоит ли на это обижаться. В нашем состоянии не получается диктовать условия. Надо искать пути, как заинтересовать в себе Россию для своей же выгоды. Весь мир старается работать в партнерских связках – так безопаснее, надежнее. Газ, трубы – как раз подходящая тема для поиска торговых компромиссов. Россия ведь тоже много труб выпускает. А в связи с решением США по защите своего рынка, конкуренция еще более обострилась. Налицо перепроизводство металлопродукции. Видимо нужно подобно странам ОПЕК договариваться о том, как избежать падения цен и удержаться в своем сегменте рынка. Хотим этого или нет, но жизнь заставляет сообща решать какие производства сокращать за неэффективностью и как компенсировать друг другу потери. Характерно, что конфронтация в таких ситуациях провоцирует приход третьей или четвертой стороны, и тогда две первые оказываются в глубоком проигрыше. У спорщиков легче всего выигрывать тендер. К слову сказать, в свое время, занимаясь проблемами исключительно украинско-российских отношений, специалисты нашего института отмечали, что общие проблемы не редко были следствием третьего влияния– со стороны США или других стран. Поэтому объективность исследований и потребовала от нас расширить горизонты знаний.
  • Л.М. Интересно, а в России есть подобный научный центр?
  • А.Г. Целевой организации, которая бы занималась проблемами наших взаимоотношений, там нет. Любопытно, что общие конференции с участием украинских или российских экспертов все эти годы проводились на гранты западных фондов Эберта, Аденауэра, “Возрождение”. Потому, видно, и результат был соответствующий. Признаюсь, пока еще о существенном прорыве в области экспертного сотрудничества говорить не приходится, хотя подвижки есть.
  • Л.М. Позвольте спросить еще об одном спорном варианте взаимодействия. Противники параллельной работы энергосистем Украины и России считают, что тем самым мы только множим свои долги, погашать которые придется уступкой промышленных и энергетических объектов. Есть, правда, и другое мнение: для нашей ветшающей энергосистемы поддержание постоянной частоты в сети – спасение.
  • А.Г. В эту зиму кто-нибудь вообще обмолвится о частоте в энергосети? К хорошему быстро привыкаешь. А раньше только и слышались угрозы развала энергосистемы. Это действительно страшная штука – остановы станций. Одно то, что эта опасность теперь не нависает над нами. Мы не использовали сполна свой энерготранспортный маршрут. Без нагрузки простаивали мощные ЛЭП. Сейчас идет переток энергии, и это лучше, чем терять мощности и деньги. Всякие “предостерегающие” шепотки в этом случае считаю плодом больного воображения. Выходит, чтобы не попасть в зависимость – ничего нельзя брать? И погибнуть с гордо поднятой головой, предварительно угробив все вокруг. Потом и отвечать не за что будет. И некому. Мы этого хотим?
  • Л.М. Думаю, что нет. И намерение НАК “Нефтегаз Украины” участвовать в международном консорциуме, создаваемом для сооружения газопровода Александров Гай – Новопсковск – Украина, который пройдет по югу России – тому подтверждение.
  • А.Г. Хорошо, что мы активно включаемся в эту систему. Такие проекты растворяют многие проблемы, в том числе и с трубами. Всем находится работа, всему – применение. Проект “Голубой поток” – рудимент прошлых конфронтационных отношений. “Газпром” разворачивал его себе в ущерб, тогда как заказ можно было разместить на украинских магистралях. Там, конечно, есть свои нюансы, с которыми теперь разбираются не только экономисты… Не об этом речь. То время уходит, и нам надо максимально воспользоваться своим выгодным географическим положением. Самое сложное – гармонизировать отношения, постараться не наступать на больные мозоли, учитывать интересы партнера и дополнять в работе друг друга. Бежать с Россией наперегонки – бессмысленно. Мы в разных весовых категориях.
  • Л.М. Подводя итог сказанному, как Вы считаете, с российской стороны наблюдается такое же стремление “к гармонии отношений”?
  • А.Г. Хочу отметить, что их уровень корпоративной культуры намного выше. Они уже ощутили пользу от внедрения корпоративных форм хозяйствования, совершенствования систем принятия и реализации решений. Сейчас довольно жестко работает и государственная машина, а она весьма тяжела на обратный ход. Устанавливается порядок. Если приходится принимать какие-то дополнительные или неординарные решения, то изменить ранее принятые даже президенту страны сложно. И то, что сейчас Россия прислушивается к нам, учитывает интересы Украины, дается ей немалыми волевыми усилиями. Считать, что все к нам сразу “подобрели”, только и думают о процветании Украины, было бы наивно. У Россия – свои задачи, свои масштабы. Главное, что она видит в нас свой интерес, поэтому и нам надо стремиться максимально настраиваться на интересы партнёра, адекватно соизмеряя их с собственными предпочтениями. Быть в команде, особенно в условиях нынешнего состояния мировой экономики – это уже определенный уровень безопасности.

 

To be a team with Russia is a certain level of security by itself

L Menzhulina

“However pragmatic the modern world might be, there is always more in the relationships between Ukraine and Russia than just cold estimation*. It is necessary to consider the realities that are not subject to impartial segregation*, - quotation from a scientific monograph “Ukraine-Russia: problems of economic interface*, published in Kiev two years ago by the National Institute of Ukrainian-Russian relations.
We shall discuss the most significant aspect of the Ukrainian-Russian cooperation - fuel and energy sphere - with Anatoliy Gutsal, First Deputy Director,
- Mr. Gutsal don't you think that these two notions “energy volatility' and “energy safety* have concerned the Ukrainian self-conscience for ten years and become an obstacle on the way to construction of good relationships with our Eastern neighbor?
- I would put it in this way: we have tried to develop some optimal models of interface by the cut-and-try method. In the recent years energy resources have grown into the most profitable export potential for their owners. Therefore, Russia, Kazakhstan and Turkmenistan have overcome the crisis successfully. But Ukraine is facing problems. Our pipelines have become a major argumentation in the search of balance. Russia could only transfer its resource to the dynamically developing customer - Western Europe - with our , support. We have what other countries don't have: oil and gas pipelines, gas storage facilities, advanced manufacture of pipes and gas compressor equipment and highly qualified personnel. We only need to be able to integrate into the gas policy coordination structure and into the sphere of reliable energy supplies. Our participation in the global projects will enable us to resolve our private problems - industrial and environmental.
- You speak about integration. However, we, basically, do not have a systematic approach to the issues of energy development and security. Why, do you think? Alexandr Gugyma, Head of Parlfamentary Committee for FEC advises to follow the experience of Russia that has developed a clear and strict energy strategy.
- I have my own vision of the problem. I don't think we can compare ourselves with Russia with regards to the development of strategies. Russia is an independent state in the meaning of energy support. And we are dependent even on the ways of development of the Russian State.
We need to know exactly what we can rely upon with our nudear and hydropower stations, wind energy and our own refineries.
We need new forms of the process management with the involvement of new entrepreneurs' structures.
- Do you think the Russian side is looking for “harmonious relationships” as well?
I would like to emphasize that their level of corporate culture is much higher. They have already experienced implementation of new business practices, improvement of the decision-making processes. Russia is interested in us, and we need to tune up to the interests of partnership and balance them with our own preferences. Being a team, especially with the consideration of modern status of the world economy builds up a certain level of security.




читайте також:
26.09.2008 "Проблеми входження в ЄЕП та підвищення конкурентоспроможності економіки України"
18.09.2008 "Сучасні тенденції на світовому ринку високотехнологічної продукції та місце України на ньому"
22.08.2008 "Розвиток фондового ринку як фактор підвищення інвестиційної привабливості економіки України для ЄС"
19.08.2008 "Конкурентоспроможність України у залученні ПІІ з ЄС серед країн ЦСЄ і ЄЕП"
09.06.2008 "Проблеми розвитку високотехнологічних підприємств України"
Стратегічна панорама
Стратегічна Панорама   Національний інститут проблем міжнародної безпеки видає щоквартальний науково-аналітичний збірник "Стратегічна Панорама".

 

Спеціалізована Вчена Рада
Постановою президії ВАК від 12 березня 2008 р. № 14-08/3 в інституті створено спеціалізовану вчену раду Д26.723.01 із правом приймати до розгляду та проводити захист дисертацій на здобуття наукового ступеня доктора (кандидата) наук зі спеціальностей:

21.01.01 – Основи національної безпеки держави
(паспорт перелiк питань);

21.03.01 – гуманітарна і політична безпека держави;

21.03.02 – регіональна безпека держави;

21.03.03 – геополітика

21.04.01 – Eкономічна безпека держави
(паспорт перелiк питань);

Головою спецради призначено д.філос.н, професора М. А. Ожевана, ученим секретарем спецради - к.політ.н. Т. С. Стародуб.

Видання

Публікації

Моніторинг