Рада національної безпеки і оборони України

Інститут утворено Указом Президента України від 16 березня 2001 року № 173 “Про Національний інститут проблем міжнародної безпеки”.

Інститут ліквідовано Указом Президента України від 2 квітня 2010 року № 471 “Про оптимізацію діяльності з розроблення наукових засад національної безпеки України”.

 

"Терроризм — это глобальная борьба коммерческих брендов"


8.09.2005
Беседовал Дмитрий ЧЕПУР

— Анатолий Феодосьевич, скоро будет отмечаться четвертая годовщина терактов 11 сентября в Нью-Йорке. Что изменилось в мировом террористическом раскладе за прошедшие годы? Насколько успешна война с террором, ведущаяся союзниками? Возможно ли вообще решение «проблемы «Аль-Каиды»?
— Для начала необходимо понять, с чем мы имеем дело, что отличает террор от других преступных деяний, каковы его питающие корни и движущие силы. По сути террор есть специфическая форма проявления агрессивного начала человечества. В этом он под стать войне. Но отличается от последней тем, что не ищет путей своей правовой легитимации. В терроре важен результат — тотальный страх и ужас тех, против кого он направлен. Целью может быть либо полная хаотизация общественной жизни, лишение объекта воздействия воли к сопротивлению или целенаправленной деятельности, либо подталкивание его к совершению необходимых террористам действий. Однако, вероятнее всего, наиболее значимой чертой террора является то, что его спусковой механизм — бессилие определенных групп решить жизненно важные для них социокультурные, этнические, политические или иные вопросы в существующих правовых рамках. Хотя нельзя исключать и того, что террор может служить целям утверждения некоей демонической власти или мести.
В событиях 11 сентября 2001 года все эти факторы и проявились. Прежде всего произошедшее стало следствием накопившейся агрессии определенных мусульманских кругов в отношении политики и поведения Соединенных Штатов в мире вообще и в арабских странах в частности. И в этом не было какой-либо специфики — деструктивная природа человечества периодически проявляется в особо жестоких формах. На сей раз удар был направлен против США в высшей фазе их могущества, против единственного полюса военно-политической силы в мире. Удар был рассчитан не просто на разрушение башен-близнецов и Пентагона, а на крушение символов могущества и базовой системы ценностей — финансовой власти Америки, ее способности обеспечить национальную безопасность. От того-то и реакция американцев была такой бурной. Но направлена она была не на решение вопроса по существу. В частности, не было принято во внимание то, что сонм предпосылок терроризма коренится в самой системе американского бытия, что впоследствии и было подтверждено цепью событий с «белым порошком», вашингтонским снайпером и др. Главные усилия были направлены в русло восстановления пошатнувшегося силового реноме Соединенных Штатов в мире.
Борьба с международным терроризмом фактически превратилась в процесс «расширенного воспроизводства» американского присутствия на планете. В контексте этого были задействованы механизмы и силы войны. Однако вооруженные силы хотя и выглядят эффектно, но для борьбы с терроризмом годятся, разве что, как вилы для поиска иголки в стоге сена. На начальном этапе операции в Афганистане удалось разрушить наиболее известные базы террористов, которые в свое время сами же американцы помогали создавать моджахедам. Однако далее война в Ираке уже выглядела как стремление демонстрировать силу в надежде, что это станет устрашением для всего мира. Но это оказалось, пожалуй, самым грубым просчетом. Дальнейший ход событий засвидетельствовал, что США фактически подыграли террористическому сообществу. Объясню. С одной стороны, американцы усугубили свою непопулярность в арабском мире. С другой, разрушив систему государственного управления Ирака, ввергли напичканную оружием страну, к тому же разделенную на конфликтующие этнорелигиозные группы, в хаос гражданской войны и спровоцировали действия против оккупантов. Тем самым создали среду для формирования и обкатки террористического интернационала в расширенных масштабах.
Причины того, что своими действиями американцы по сути осуществляют расширенное воспроизводство терроризма, кроются не только в их имперской слепоте, меркантильных нефтяных интересах, но и в самой системе государственного управления. Сегодня, как никогда ранее, наблюдается ее сверхкоммерциализация. С одной стороны, интересы отдельных корпораций, прежде всего энергетических, начинают доминировать в системе национальных интересов. Как говорится, «кому война, а кому мать родная». Теракты стали весьма доходным бизнесом, более того, они стали своеобразной «невидимой рукой» нефтяного рынка. С другой — внешняя политика государства становится ходовым товаром и при ее реализации активно применяются маркетинговые подходы. А хорошо продается то, что имеет раскрученный мировой бренд.
Америка в этом контексте является самой коммерциализованной страной, наиболее раскрученным брендом которой стала «безопасность». По сути и строительство дорогой, хотя и фактически бесполезной системы противоракетной обороны становится объяснимым в связи с выстраиванием этого бренда. Однако бренд — это не просто торговая марка, символ или знак, а целая система психоэмоциональной зависимости от него потребителей. Для того чтобы другие страны стремились обзавестить «безопасностью» — они должны чувствовать угрозу для себя. Таким образом глобальный террор становится настоятельной потребностью для поддержания устойчивого тотального интереса в мире к политике безопасности, ведущую роль в реализации которой взяли на себя Соединенные Штаты Америки. Подтверждением тому явилось тщательное выстраивание брендов «Аль Каиды» и Усамы бен Ладена — страх тоже необходимо подавать по всем правилам жанра. В этом, возможно, и заключается причина живучести Усамы и иже с ним. Бренд «Аль Каиды» будет нужен так долго, как долго будет выгодно находиться в состоянии борьбы с глобальным террором. Вместе с тем раскруткой этих брендов сегодня активно занимаются и другие силы, в т.ч. неофиты.
Сегодня мы являемся свидетелями того, что рушится старый мировой порядок, включающий и систему безопасности. Мир даже не столько рушится, сколько приходит в состояние хаоса, из которого со временем что-нибудь да проявится. И здесь террор становится «желанным» явлением, ибо лучше чем что-либо иное способствует формированию управляемого, структурированного хаоса. То есть мы находимся в промежуточном состоянии, когда террор стал перманентным, самовоспроизводящимся в микро- и макродозах, самораспространяющимся и проявляющимся в разных местах. Так что сейчас параллельно идет как воспроизводство террористического андеграунда, так и формирование зародыша новой системы безопасности.
Этот процесс весьма похож на борьбу с гриппом: применение новой вакцины уже в следующую эпидемию стимулирует появление нового, более изощренного, более убийственного штамма-мутанта. И так будет до тех пор, пока весь мир не придет в некое хаотическое состояние, из которого будет рождаться и новый мировой порядок, и новая система безопасности как принципиально новая система иммунитета по отношению к вирусу терроризма в целом, а не к отдельным его разновидностям.
Пока такой иммунитет не выработан. А попытки вакцинации хотя временно и приносят облегчение, но не обеспечивают живучести в долгосрочной перспективе. В этом и состоит основная проблема борьбы с глобальным терроризмом. То, что Френсис Фукуяма назвал «концом истории», на мой взгляд, будет проявляться не в формате всеобщего упоения либеральной демократией, а в формате Большого Хаоса, предвестником и орудием реализации которого и является террор.
— Недавно американцами были обнародованы результаты исследования, утверждающего, что процесс демократизации Ирака займет еще 12 лет. Означает ли это, что США будут там находиться весь этот срок?
— Я думаю, что ни в Ираке, ни в какой другой стране мусульманского мира никогда не будет существовать такая демократия, которая сформировалась на основе западноевропейской христианской морали. Демократия есть продукт развития западно-европейской цивилизации, стоящей сейчас на пороге упадка. Отсутствие молодецкого запала и заставляет искать разумные модели неконфликтного сосуществования членов сообщества, которые поддаются формализации посредством писаных законов, норм и процедур. Молодой же этнос, молодая цивилизация или молодая религия, находящаяся на этапе своего расцвета, не нуждаются в политкорректности, а большинство вопросов склонны решать с позиции силы. Посему навязывать им западную модель демократии — все равно что сунуться со своим уставом в чужой монастырь.
Нынешние события в Ираке не дают никакого основания говорить о каких-либо обоснованных сроках. 12 лет, возможно, появилось из-за определенной тяги американцев к восточному циклу или же как сумма лет остатка правления Буша и будущего правления его сменщика-республиканца. А пока что Ближний Восток погружается в состояние хаоса. То, что происходит вокруг Ирана, в частности и недавние угрозы Буша в адрес этой страны — прямое тому подтверждение. Хотя в Ираке и появляются какие-то промежуточные формирования квази- и псевдодемократического характера, однако они шаткие, поскольку слабо привязаны к культуре социума. Как показывает практика, демократия как институт очень слаба против жесткого напора и агрессивности.
Ирак — характерный тому пример. С одной стороны, предпринимается мягкая попытка привнести конституцию, с другой — жесткий отпор оппонентов, жертвами которого становится местное население, государственные чиновники, американцы, представители других стран. «Демократия и свобода» — лишь ходкий товар с раскрученным брендом, который Америка пытается продать миру. А вся маркетинговая политика строится на том, что жажда свободы неутолима и присутствует в любой стране и любой цивилизации: христианской, мусульманской, буддистской. Однако когда свобода реализуется по чужим образцам, ее плоды вступают в конфликт со многими вековыми нормами жизни, что впоследствии приводит к хаосу. А из него рождаются новые усамы, саддамы и другие отцы народов.
Хотелось бы акцентировать внимание и на том, что во всех террористических организациях фундаменталистского толка очень сильно сакральное начало. Виноват в том не Коран, виновата в том не вера. Любая религия проходит свои этапы. В определенный период у христианства были Крестовые походы: сакральная сила поднимала и двигала массы к святым местам с целью освобождения Гроба Господнего, поисков Чаши Грааля. Нечто подобное происходит сейчас с мусульманством — разница в рождении с христианством составляет примерно тысячелетие. Мощный сакральный ресурс религии используется в любом движении: национально-освободительном, политическом, либо в террористическом. Естественно, что это все весьма приблизительно, однообразия не бывает. Такому сакральному ресурсу США противостоять на духовном уровне не в состоянии, разве что сами станут мусульманской страной. Так что Америка будет искать возможности и поводы красиво уйти из Ирака, и это может произойти и раньше.
— Постоянно откладывается принятие конституции государства: то из-за коротких сроков, то из-за споров между шиитами и суннитами. Как вы считаете, будет ли принят в конце концов этот документ и какое он окажет влияние на развитие ситуации?
— Конечно же, он будет иметь значение. Ведь посмотрите, что происходит в Ираке — конфликт между светскими властями и религиозными. Чем в такой ситуации может быть конституция? Конституция может стать либо антиподом Корана, либо трактатом его норм. В последнем варианте смысл документа теряется. Не думаю, что ожидается подобный вариант, поскольку представительство курдов сильно, а у них нормы другие. К тому же в рамках ислама у шиитов и суннитов также свое видение. Посему описать светскую жизнь, исходя из религиозных норм, очень тяжело. Кроме того, американцы активно стимулируют светскую конституцию: над проектом трудятся люди, которые определенный период прожили в условиях западных демократий. Сейчас в целом сложно. Мусульманство в нынешних исторических условиях еще не готово модернизироваться — слишком сильна традиция. Это не католицизм, который может и рок-концерты включить в мессу.
Посему я уверен, что конфликт останется и конституция, в каком бы виде ее ни приняли, будет кровоточащей раной. В ней постараются объединить то, что объединить невозможно. Но раз уж за нее взялись, думается, она будет так или иначе принята. Однако конфликт в обществе она точно не снимет. Скорее наоборот — приведет к новым радикальным действиям против конституции и людей, с ней связанных. Сегодня убивают тех, кто ее готовит, завтра будут убивать тех, кто за нее проголосует и так далее.
Да и конституция — отнюдь не дело первостепенной важности. Англичане, например, до сих пор живут без нее. Все зависит не от документа, а от наличия механизма формирования общественного консенсуса. А данная конституция для этого, похоже, не годится.
— Возможно ли решение ядерной проблемы Ирана? Как будет развиваться ситуация: пойдет ли Иран на уступки США и ЕС?
— Я думаю, что Иран на уступки не пойдет. Подтверждением тому процессы, происходящие в этой стране. В частности, последние президентские выборы продемонстрировали силу консерватизма. Если ранее большинство населения готово было верить реформатору, то в этот раз убедительно победил представитель традиционализма. Следовательно, сегодня все ветви иранской власти едины, в первую очередь в деле защиты своих национальных приоритетов. А в условиях соседства с ядерными Израилем, Пакистаном и Индией, Ирану как претенденту на ключевую роль в регионе нельзя отставать. Только ядерный потенциал способен выделить его из арабского мира — Каддафи и Хусейн уже сошли с дистанции ядерной гонки.
Я думаю, Иран уже не откажется от оружия. К тому же он почувствовал слабинку Европы, почувствовал немощь Америки в решении «иракского вопроса». Все заявления Джорджа Буша-младшего о том, что он готов воевать, или заявления Ариэля Шарона о готовности бомбить какие-то там объекты, уже не устрашают и не убеждают. Усилившаяся иранская власть сплотилась, консолидировалась, ощущает свою силу и, пожалуй, уже не потерпит в своих рядах человека, призывающего к рассмотрению альтернатив. Есть лишь огромное желание овладеть ядерной энергией... А на Востоке при наличии желания важна лишь воля и путь ее исполнения — и никаких промежуточных рефлексий.
Надежда есть на то, что процесс удастся затормозить на стадии мирного освоения атома. Сейчас ни в коем случае нельзя прерывать контакты. Пока Иран ведет «открытую игру», приглашает представителей МАГАТЭ, демонстрирует им свои возможности — нельзя допустить срыва диалога. Как только контакты исчезнут, начнутся подпольные действия в виде строительства тайных установок и пр. Вот это уже будет опасно.
— В Израиле в эти дни началась активная фаза вывода поселений с территории сектора Газы. Как известно, данная идея не поддерживается большей частью израильтян. Как, на ваш взгляд, будут развиваться события в зоне палестино-израильского конфликта? Сможет ли претворяемая в жизнь идея Ариэля Шарона уладить конфликт, или же продолжение противостояния неминуемо?
— Я думаю, что эта акция, при всей ее конфликтности, удастся. Да, там есть проблемы, да, там есть радикально настроенные люди, есть фанатизм, на этом играют некоторые политические партии внутри самого Израиля. Будет опаснее, если этому начнут подыгрывать еще и палестинские экстремисты. Но пока что официальные палестинские власти создали со своей стороны полосу безопасности, чтобы исключить возможность срыва процесса радикально настроенными силами. Если удастся сдержать людей с одной и с другой стороны, тогда можно говорить о прорыве в миротворчестве. Особенно важно, что инициатива исходит от Израиля. Раньше палестинцы постоянно укоряли израильтян за срыв договоренностей.
Реализация этого замысла будет свидетельствовать о способности государства Израиль осуществлять взятые на себя обязательства, продемонстрирует управляемость процессом. Тогда появится надежда на осуществление более продвинутых шагов в рамках формирования цивилизованных отношений между Израилем и Палестиной. Хотя и нельзя исключать того, что в дальнейшем палестинские экстремисты будут продолжать свою деятельность, к примеру, в Ираке.
— С чем, по вашему мнению, связана террористическая активность последних месяцев: взрывы в Лондоне, Шарм-эль-Шейхе, угрозы «третьей волны» терактов? Какие цели будут выбраны террористами, поскольку сейчас появляется информация о Германии, Италии, заправочных станциях в США и Великобритании, наряду с метро и автобусами?
— У всех последних террористических актов, я думаю, нет единого оперативного центра принятия решений и разработки операций. Надо понимать, что когда мы говорим о едином террористическом объединении, то находимся во многом во власти стереотипов. Вот создали бренд «Аль-Каиды» как некоей демонической силы, которую надо бояться, всем и страшно. Некоторым политикам просто выгоден такой бренд. Вместе с тем для лучшего освещения и большего резонанса любому террористу, даже если он и одиночка, легче сказать, что он от Аль-Каиды.
По сути, явление, именуемое международным терроризмом, основывается на некой синхронизации планеты на волне террора. Это когерентное состояние, проявляющееся во всех точках земли одновременно. Т.е споры террора развеяны везде, но для их развития и реализации необходимы особые условия. Сами террористические акты осуществляются там, где имеются не только необходимые, но и достаточные условия: где есть взрывчатка или другие средства устрашения, где есть подготовленные смертники, где есть группа их моральной поддержки, объекты нападения, имеющие символическое значение для террористов, где есть определенное состояние общества, готового «правильно» среагировать, т. е. ужаснуться.
Никакой закономерности в совершении атак не просматривается — важно наличие достаточного числа жертв и разрушения объектов символического плана. Это могут быть казино, дискотеки, места массового отдыха, развлечений, торговли, финансовые институции, военные объекты и пр. — объекты, являющиеся знаковыми с точки зрения серьезных нарушений норм мусульманской или иной морали и этики, либо иных фундаментальных принципов и законов.
Так что сами террористические акты будут проходить без единого плана. Хотя, возможно, будет коррекция: если на территории Соединенных Штатов Америки не удается, теракт будет осуществлен против граждан США, но в другом месте. Великобритания, за плечами которой богатый ирландский опыт, несмотря на все попытки либерального отношения к радикальным движениям, к фундаменталистам, все равно, как видим, попала под волну бомбистских атак. Как и Испания — страна, вроде бы как и привыкшая к террористическим атакам со стороны баскских экстремистов. Характерно, что последние теракты намного страшнее всего того, что было ранее. Почему? Возможно, наличие террористической предыстории создает дополнительные возможности для подготовки новых атак.
Для того чтобы провести террористическую операцию, надо иметь элементарный опыт — что-то прочитать, что-то увидеть. Страны, в которых произошли теракты, имеют опыт террористических актов, живут в этой атмосфере и располагают большим количеством информации по террористической деятельности. Сейчас можно говорить о том, что ни одна страна мира не застрахована от опасности проведения терактов на ее территории. К тому же терроризировать можно по-разному, в частности, серийный убийца-маньяк тоже терроризирует население. В меньших масштабах, но тем не менее.
Большой террор от маленького отличается только количеством пострадавших — «порогом крови», после которого уже становится страшно. В средние века деспотические правители имели четкое представление о количестве людей, которых надо казнить, чтобы повергнуть в ужас и на этом держать в повиновении мятежный город или регион. В «века толп», какими был ХХ век, как и XXI, к сожалению, террористические демоны мыслят уже категориями «биомассы», в которой не различают ни женщин, ни детей, ни стариков.
— А как в Украине обстоят дела с терроризмом? Существует ли реальная угроза террористических актов в нашем государстве? Какие меры приняты для предотвращения возможных терактов?
— Терроризм в Украине возможен в той части, в которой она связана с какими-то глобальными явлениями, причем глобальными они должны быть с точки зрения тех, кто этот теракт осуществляет. Ведь нельзя говорить о том, что теракты — это прерогатива того или иного сообщества, живущего в Западном или Восточном мире. Теракт может осуществить и религиозная секта, имеющая определенный сакральный потенциал. Пример — «Аум Сенрикё». Или же третий в Украине маньяк а-ля Чикатило, тоже террорист, утверждающий свою демоническую власть над обществом в рамках села, города или района. Или же попытка решать бизнес-вопросы через нестандартные действия. Насколько я понимаю, именно это и произошло в Киеве, на Троещинском рынке. В этой части мы никоим образом не застрахованы. К тому же уже давно не является топ-новостью обнаружение взрывчатки. Мы уже свыклись со взрывами, у нас постоянно склады рвутся, так что порог чувствительности понижается.
Главное, чтобы этот порог не понизился настолько, чтобы могли пропасть моральные установки, чтобы распространение и использование взрывчатых веществ стало нормой. Чтобы кто-то не сидел у себя в подвале и не делал бомбу. В обществе всегда есть определенный процент людей, имеющих асоциальную направленность.
К тому же есть еще один фактор. В основном в западном обществе, через фильмы ужасов и им подобное «творчество» происходит заражение деструктивным началом. Компьютерные игры — тоже игры, где игроку необходимо что-то взрывать, кого-то убивать. А со временем стирается разница между виртуальной реальностью и реальным миром, для изготовления взрывчатки достаточно залезть в Интернет — и трагедией заканчивается отношение общества «спустя рукава» к созреванию проблемы.
Так что от подобного явления не застрахован никто, ни одна страна. Вопрос заключается в том, насколько быстро общественность поймет, что надо предпринимать какие-то превентивные, профилактические меры. А с учетом усилившейся конфронтации в обществе, дело только во временном факторе — когда проблемы начнут решаться экстремальными мерами.
Глобальный вопрос в рамках государства — поиск компромисса, консенсуса между различными регионами, между различными, зачастую противоборствующими политико-экономическими группами.
Нельзя загонять противника в безвыходное положение. Ведь большинство террористических актов происходит там, где политическая сила, или этническая группа, или еще кто-то поставлены в такое положение, из которого нет иного выхода, кроме кардинального: одни занимаются самосожжением, другие действуют более радикально.
Так что необходимы пути нахождения консенсуса, пути направления негативной энергии в позитивное, компромиссное русло. Может быть, стоит активно продвигать регби, пусть дерутся. В России раньше просто было — стенка на стенку, и вся агрессия выходила на уровне кулачных боев.
А негативная энергетика возникает именно в переломные этапы истории. Учитывая ту непростую ситуацию, в которой мы сейчас находимся, в довольно сложной социальной фазе необходимо отводить эту энергетику и не загонять кого-либо в состояние готовности идти на крайние меры.




читайте також:
16.04.2008 "Так нам и НАТО. Украине в альянсе не место! Его уже почти заняла Россия"
12.02.2008 "Тегеранские зарисовки"
22.11.2007 "Тбіліська криза"
13.11.2007 "БІОЛОГІЧНА ЗБРОЯ В РУКАХ ТЕРОРИСТІВ? ЩОДО "ЗНИКНЕННЯ" ЧУМНИХ БАКТЕРІЙ З ОДНІЄЇ АМЕРИКАНСЬКОЇ ЛАБОРАТОРІЇ"
11.10.2007 "Тбилисский кризис"
Стратегічна панорама
Стратегічна Панорама   Національний інститут проблем міжнародної безпеки видає щоквартальний науково-аналітичний збірник "Стратегічна Панорама".

 

Спеціалізована Вчена Рада
Постановою президії ВАК від 12 березня 2008 р. № 14-08/3 в інституті створено спеціалізовану вчену раду Д26.723.01 із правом приймати до розгляду та проводити захист дисертацій на здобуття наукового ступеня доктора (кандидата) наук зі спеціальностей:

21.01.01 – Основи національної безпеки держави
(паспорт перелiк питань);

21.03.01 – гуманітарна і політична безпека держави;

21.03.02 – регіональна безпека держави;

21.03.03 – геополітика

21.04.01 – Eкономічна безпека держави
(паспорт перелiк питань);

Головою спецради призначено д.філос.н, професора М. А. Ожевана, ученим секретарем спецради - к.політ.н. Т. С. Стародуб.

Видання

Публікації

Моніторинг